Брюссель не спешит принимать Великобританию обратно в ЕС — The Observer

В Брюсселе сдержанно отнеслись к идее премьер-министра Великобритании Энди Бернема пересмотреть условия Brexit. Накануне саммита Великобритании и ЕС 20 ноября там в первую очередь думают о войне в Украине и росте популизма. От Бернема ждут конкретных предложений, а не заявлений. Начать он должен с давно обещанной программной речи, пишет Лайонел Барбер в The Observer.

«Великобритания не находится в поле нашего зрения», — заявил один из самых влиятельных чиновников ЕС. Среди других проблем он назвал высокую стоимость жизни и отношения с США.

Столицы стран ЕС отреагировали вежливо, но настороженно. Президент Франции Эммануэль Макрон поздравил Великобританию с «возвращением», однако через несколько месяцев он покинет свой пост. Глава дипломатии ЕС Кая Каллас напомнила, что многие в Союзе до сих пор «травмированы» разрывом с Великобританией. Отмечает Барбер: то же самое касается и самих британцев.

По данным Барбера, главные темы саммита — доступ британских производителей продуктов питания и напитков к единому рынку ЕС и больше возможностей для молодежи учиться и работать в Великобритании и ЕС. Вопрос стоимости мобильности молодежи до сих пор не решен. Бернем заявил 14 ноября, что новые договоренности могут увеличить ВВП Великобритании на 0,4%, или примерно на 17 млрд фунтов.

Сторонники сближения видят в саммите лишь ступеньку к более глубокой интеграции в энергетический рынок ЕС, доступу к Шенгенской информационной системе с данными о разыскиваемых преступниках и подозреваемых в терроризме, более тесному сотрудничеству в области кибербезопасности и обороны. Противники выборочного подхода, прежде всего в Париже, отвечают: выбирать выгодное не получится. Великобритания не может принять одни правила и отвергнуть другие, например, касающиеся стандартов искусственного интеллекта или регулирования финансового сектора. Бывший главный переговорщик ЕС по Brexit Мишель Барнье настаивает: доступ к единому рынку предполагает все четыре свободы.

Евросоюз сильно изменился со времен холодной войны и стал более уязвимым. Тогда лидеры ЕС углубили интеграцию вокруг экономического и валютного союза и одновременно приняли новые страны Центральной и Восточной Европы. Сейчас в Союзе 27 государств без Великобритании. Ее, по словам Барнье, не хватает голландцам, скандинавам и немцам: она обеспечивала Союзу определённую стабильность и прямую линию связи с Вашингтоном.

Вызовов становится все больше. Европа теряет конкурентоспособность по сравнению с Китаем и США, Вашингтон постепенно отходит от европейских дел, Россия стремится подчинить Украину, а демократия на континенте переживает кризис. «Мы полностью под водой», — говорит Жан-Клод Пири, который в 1988–2010 годах возглавлял юридическую службу Европейского совета. «Куда мы идём? Не знаем».

Самый большой риск — Франция. По данным опросов, перед президентскими выборами весной лидирует лидер «Национального объединения» Марин Ле Пен, второе место занимает ультралевый Жан-Люк Меланшон. После решения Макрона распустить Национальное собрание в 2024 году страна живет без устойчивого парламентского большинства. Если центр не объединится, во втором туре французам придется выбирать между двумя крайностями.

«Ле Пен — не Мелони», — подчеркивает бывший посол Дании при ЕС Пуль Скюте Кристоферсен. Премьер-министр Италии Джорджа Мелони пять лет руководит страной как правоцентристка, отмечает он. По словам Барбера, она поддержала евро, Украину и ее президента Владимира Зеленского. Ле Пен, напротив, тяготеет к Москве, хочет сократить взносы Франции в бюджет ЕС и вернуть часть полномочий из Брюсселя на национальный уровень. Ветераны Брюсселя прогнозируют политический кризис в 2027 году из-за состояния французских государственных финансов и ожесточенной борьбы за деньги.

Другие крупные страны также находятся в нестабильном состоянии. Испания в этом месяце идет на парламентские выборы, где лидирующим правоцентристам для формирования коалиции нужна ультраправая партия «Вокс». Италия будет голосовать в следующем году. Канцлер Германии Фридрих Мерц, по оценке Барбера, едва удерживает власть под давлением «Альтернативы для Германии», ставшей крупнейшей оппозиционной партией.

В то же время сам ЕС тоже не спешит с реформами. Доклад Марио Драги о конкурентоспособности выполняется медленно: по данным Draghi Observatory, в июле полностью реализовано 60 из 383 рекомендаций, еще 98 — частично. Европейский совет превратился в площадку для разговоров: лидеры почти ничего не решали после договоренностей о совместных заимствованиях во время пандемии и пакетах помощи Украине. Главная проверка — соглашение о бюджете ЕС, которое должны заключить до конца года. Расширение, которое раньше давало Союзу импульс, тоже пробуксовывает. Переговоры о вступлении Албании, Черногории и Молдовы продвигаются медленно, и мало кто верит в скорое членство. Расширение требует единодушного согласия всех стран — членов ЕС, напоминает Барбер. Британские евроэнтузиасты иногда об этом забывают.

Бывший первый посол ЕС в Великобритании Жуан Вале де Алмейда называет призыв Бернема к новой дискуссии о Европе «изменяющим правила игры». По его словам, Брюсселю не нужны переговоры с Бернемом, а через пять лет — новые с евроскептиком Найджелом Фараджем. Барбер отмечает, что Бернем умело превратил «красные линии» своего предшественника Кира Стармера — никакого таможенного союза, единого рынка или членства — в меню вариантов. Является ли это чем-то большим, чем предвыборная стратегия привлечения проевропейских «зелёных» и либеральных демократов, пока неясно.

Бывший премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон советует вместо длительной и мучительной дискуссии о возвращении сосредоточиться на том, как стать «лучшим другом, лучшим соседом и партнером» ЕС.

Бывший итальянский еврочиновник Риккардо Периссич считает, что начинать с членства было бы «абсолютным нонсенсом». Это повторило бы асимметричные переговоры 2017–2020 годов, в которых ЕС, по его словам, стал «абсолютным победителем».

Расходы Европы на оборону вырастут: военный бюджет Германии вскоре будет равен совокупным бюджетам Франции и Великобритании, пишет Барбер. Периссич советует Лондону сделать серьёзное предложение в сфере обороны: совместные закупки вооружений, отдельные альянсы в области технологий двойного назначения и механизм совместного финансирования. Франция, предполагает Барбер, отнесется к этому скептически. Она будет видеть в таком шаге попытку получить преференции на едином рынке без полного членства. «Никаких разменных сделок быть не может», — заявил высокопоставленный чиновник Франции в Брюсселе.

Вопрос касается и Украины. После завершения войны европейцам придется определиться со своей ролью в системе новых гарантий безопасности для Украины. Также встанет вопрос о формате отношений Киева с ЕС, если страна после войны окажется слишком бедной для полноправного членства. В Брюсселе рассматривали идею «ассоциированного членства» не только для Украины, но и для дружественной Канады. По словам Пири, творческий подход к Украине может подойти и Великобритании. «Мы не можем быть уверены, в каком виде ЕС будет существовать через несколько лет», — говорит он.

Сотрудничество Лондона и Брюсселя уже приносит пользу Украине. По данным Совета ЕС, в июле страны Евросоюза согласовали участие Великобритании в кредитной программе для Украины на 90 млрд евро. Из этой суммы 60 млрд предназначено на оборонные нужды, еще 30 млрд — на бюджетную поддержку. Великобритания внесет пропорциональный вклад в расходы на заимствования. Взамен Украина сможет закупать продукцию британских оборонных производителей.

У Бернема пока есть инстинкт, а не план. Ему нужно перейти от антибрекзитовских настроений к чему-то конкретному: остановиться на сближении без членства или идти к главному призу, возможно, по 10-летнему графику, который предлагал Тони Блэр. Для этого требуется нечто большее, чем экономическая выгода: устойчивое политическое обязательство перед Европой. За 60 лет его не продемонстрировала ни одна британская власть, за исключением нескольких месяцев после вступления в 1973 году.

Бернем заявил на конференции Лейбористской партии 29 сентября, что соглашение о Brexit принесло Великобритании больше вреда, чем пользы. Среди возможных вариантов действий он назвал таможенный союз, единый рынок и даже полное восстановление членства в ЕС. Согласно опросу Messina Group, возобновление членства поддерживает почти половина британцев.

О том, как Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия оказывают давление на Лондон, требуя более тесных связей с ЕС, в статье ZN.UA «Не конец Великобритании: зачем Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия давят на Лондон» пишет доцент Института международных отношений КНУ имени Тараса Шевченко Виктор Константинов.

Последние новости

Похожие новости