В Высшем земельном суде Гамбурга рассматривают дело о подрыве «Северных потоков». На скамье подсудимых — украинский офицер Сергей Кузнецов. Его обвиняют, в частности, в военном преступлении. Он молчит. А вокруг его дела столкнулись разные ответы на вопрос, чем были российские газопроводы во время большой войны: гражданской инфраструктурой или объектом, работавшим на государство-агрессор?
Корреспондент ZN.UA была в зале суда 14 и 27 октября. Там говорили о взрывчатке, военной тайне и праве обвиняемого на защиту. Но за этими юридическими спорами стоит еще одна история — о человеке, чья судьба оказалась между логикой войны, правосудием другого государства и большой политикой. Не зная, имеет ли он отношение к подрыву, мы не имеем права приписывать ему ни вину, ни подвиг.
Слово офицера
Подслушивать чужие разговоры некрасиво. Подслушивать чужие разговоры в зале Высшего земельного суда Гамбурга практически невозможно. Здесь отовсюду слышна работа журналистов, которые стучат по своим лэптопам, когда набирают новости о деле о подрыве «Северных потоков».
Но что бы ни делали присутствующие в зале, их взгляд прикован к одному человеку. Высокий. Стройный. Начисто выбритый мужчина. С широкой белоснежной улыбкой. Мир знает его по двум фотографиям: на одной он — офицер украинской армии, боец Сил специальных операций — стоит в камуфляже и каске. На той фотографии он тоже улыбается.
На втором фото виден профиль Кузнецова. Он в гражданской одежде, рядом с ним двое полицейских. Это фото датировано августом 2025 года. Тогда его задержали в Италии, откуда позже экстрадировали в Германию.
Теперь офицер украинской армии стоит посреди зала и в перерыве о чем-то разговаривает с переводчицей, которая объясняет ему и тем, кто не понимает немецкого, о чем идет речь в суде. Никто из присутствующих не слышит, о чем они говорят, и все же внимательно продолжают наблюдать.
Как только судьи в мантиях входят и занимают свои места — Кузнецов умолкает. В наушниках для перевода он только слушает и не отвечает. Его защищают адвокаты из Италии, Германии и Украины. Один из них — Илья Новиков, который рассказал, что у обвиняемого состоялась одна попытка допроса. Там он заявил, что будет хранить молчание, и на этом допрос закончился.
Молчание Кузнецова — не ответ на вопрос о его виновности. Защита объясняет его еще и ограничениями, действующими для украинского военнослужащего. Мешают ли они эффективно защищаться — предмет отдельного спора в суде.
Тайна, о которой нельзя говорить
События и время, которые суд изучает в ходе разбирательства, совпадают с периодом службы обвиняемого в подразделении Сил специальных операций ВСУ. Украинское законодательство предусматривает, что государственная тайна распространяется и на операции ССО, и на сведения о личном составе подразделения, — объясняет адвокат Кузнецова Новиков.
Еще до начала судебных слушаний полковник ВСУ и непосредственный командир Кузнецова Роман Червинский передал в суд через адвокатов письмо. В нем Червинский поясняет, что в сентябре 2022 года обвиняемый находился в его непосредственном подчинении и никогда самовольно не покидал место службы.
Подобное письмо направил и полковник Юрий Семенюк, командовавший воинской частью, где также служил Кузнецов. В нем также подчеркивается уголовная ответственность за разглашение государственной тайны.
На основании этих писем еще 14 октября адвокаты подали в суд ходатайство о прекращении производства по делу, поскольку Кузнецов не может свободно давать показания.
Но на втором заседании, когда в суде зачитали письма и Червинского, и Семенюка, прокурор заявил, что препятствий для производства не существует, в частности в аспекте права на эффективную защиту. «Нарушений со стороны государственных органов не было», — заявила в суде сторона обвинения. И добавила, что письмам, присланным командирами Кузнецова, нет веры.
В итоге суд отклонил ходатайство защиты. «Хранить тайну — не препятствие для производства», — добавила судья Анна Майер-Геринг.
Это решение означает, что рассмотрение дела продолжится. Но оно не дает ответа на другой вопрос: какие именно сведения адвокаты Кузнецова смогут использовать для его защиты, если они касаются его службы, и можно ли обеспечить необходимые процессуальные гарантии без их публичного разглашения.
Что именно инкриминируют Кузнецову
По версии следствия, осенью 2022 года Кузнецов и еще шесть человек, среди которых были водолазы, арендовали в немецком городе Росток яхту и отправились в воды Балтийского моря. Вблизи датского острова Борнхольм они якобы заложили взрывчатку.
26 сентября того года с перерывом примерно в 17 часов вблизи Борнхольма произошли два взрыва — в 02:03 и 19:04. В результате взрывов были повреждены три из четырех ниток газопроводов «Северный поток-1», по которому на тот момент газ не транспортировался, и «Северный поток-2», который еще не был введен в эксплуатацию, но содержал газ.
Кузнецова обвиняют, в частности, в военном преступлении. Еще в июле адвокат Илья Новиков сообщил, что прокуратура утвердила обвинительный акт в отношении украинского ветерана. По его словам, Кузнецову инкриминируют нарушение законов и обычаев войны, уничтожение сооружений, совершение взрыва и нарушение работы важных объектов инфраструктуры. По версии обвинения, эти действия совершила группа лиц.
Именно здесь судебное дело выходит за рамки технического вопроса о том, кто заложил взрывчатку. Ведь защита настаивает на том, что газопроводы были частью российского политического и финансового влияния.
Газопроводы, «Газпром» и грань между двумя правовыми позициями
Адвокаты Кузнецова с самого первого заседания настаивают на том, что Россия использовала газопроводы в своих политических и финансовых целях. В частности, защита украинского офицера утверждает, что «Газпром» напрямую финансирует военные формирования в войне против Украины. Одно из них носит название «Потік», то есть по-русски «Поток».
Газопровод «Северный поток-1» контролируется через компанию Nord Stream AG, где у «Газпрома» 51% акций; остальная доля принадлежит европейским компаниям. Компания Nord Stream 2 AG принадлежит исключительно «Газпрому».
В октябре 2025 года в ZN.UA адвокаты Николай Катеринчук и Светлана Кустова изложили правовую позицию, согласно которой газопроводы можно рассматривать как законные военные цели из-за их роли в финансировании российской агрессии. Это аргумент авторов публикации, а не установленный судом вывод.
В то же время по делу о подрыве «Северных потоков» уже есть судебное решение, которое демонстрирует иной подход к оценке этих событий. Осенью прошлого года судья Окружного суда Варшавы отказал в экстрадиции в Германию украинского дайвера Владимира Журавлева. Следствие считает, что он тоже мог быть причастен к подрыву газопровода в Балтийском море. Свое решение судья, в частности, обосновал тем, что Украина ведет оборонительную войну против российской агрессии, а действия, направленные против критической инфраструктуры врага, следует оценивать в этом контексте. Впрочем, польский суд решал вопрос об экстрадиции, а не о виновности Журавлева.
И хотя тогда Журавлева не выдали Германии, в августе этого года его вновь задержали — на этот раз в Хорватии. 18 сентября суд в хорватском городе Пула разрешил его экстрадицию в Германию. Защита заявила о намерении обжаловать это решение. Таким образом, вопрос о выдаче Журавлева остается открытым.
Международное гуманитарное право оценивает военный характер объекта по конкретным обстоятельствам: вносит ли он эффективный вклад в военные действия и дает ли его уничтожение определенное военное преимущество. Сам факт российской собственности или уплаты налогов в бюджет РФ не заменяет такого анализа. Именно поэтому позиции обвинения и защиты требуют судебной оценки, а не политического приговора заранее.
Еще 2 октября ZN.UA стало известно, что суд отказал компаниям Nord Stream AG и Nord Stream 2 AG во вступлении в процесс в качестве дополнительных обвинителей. Соответствующее решение Высшего земельного суда Гамбурга датировано 30 сентября.
В то же время суд подчеркнул, что задача уголовного процесса — установить обстоятельства инкриминируемых действий и виновность обвиняемого, а не выяснять основания для возможных репарационных требований России к Украине.
Что установил эксперт — и чего не установил
После этого суд приступил к допросу эксперта, изучавшего последствия взрывов в Балтийском море.
У 63-летнего Томаса Форстера 20 лет опыта в криминалистике. Он специализируется на взрывчатых веществах. Эксперт пояснил, что федеральное управление уголовной полиции расследовало повреждения газопроводов в Балтийском море. Предметом исследования были записи сонара и видеозаписи подводных погружений.
Объясняя последствия взрыва, Форстер рассказал о самих трубах «Северных потоков». Каждая из труб толщиной 26 мм защищена от коррозии и сверху покрыта бетоном. В местах крепления труб — на швах — бетона нет. Именно там, как считает криминалист, могли закрепить заряды.
По его словам, взрывчатку закрепили снаружи, а на некоторых участках газопровода обнаружили взрывчатое вещество — октоген. После взрыва газ начал выходить под большим давлением, из-за чего труба двигалась с невероятно большой силой.
Форстер отметил, что нитки «Северного потока» повреждены в шести местах, а в четырех из них произошла утечка газа. Со стороны России, по его словам, газ вытекал пять дней.
В то же время в диалоге с судьей эксперт признал, что точно определить место установки взрывчатки не удалось. «Очень трудно сказать, можно только предположить», — добавил Форстер.
Между двумя льдинами
В этом деле есть нечто большее, чем просто спор о газопроводах. Для немецкой юстиции это уголовное производство, где нужно установить, совершил ли конкретный обвиняемый преступление. Для Украины — это история, которая разворачивалась на фоне событий осени 2022 года, когда страна отчаянно боролась против полномасштабного российского вторжения.
Могли ли эти газопроводы быть законной военной целью? На этом настаивает защита Кузнецова и один из польских судей. Но ответ зависит не только от того, кому принадлежали трубы и куда шли деньги от продажи газа. Это вопрос международного гуманитарного права, требующий оценки конкретных обстоятельств. И одна из правовых коллизий, с которыми придется разбираться суду.
Есть и политическое измерение. Украина должна защищать права своего гражданина, который во время рассматриваемых событий был военнослужащим. Но такая поддержка не означает признания его причастности к взрывам и не дает Киеву права вмешиваться в независимое немецкое правосудие. Германия же, оставаясь одним из ключевых партнеров Украины в войне, в то же время рассматривает дело об уничтожении инфраструктуры, в которой были заинтересованы и немецкие компании.
И между этими двумя льдинами — судьба Сергея Кузнецова. Украинского офицера, который в 2022 году служил своей стране. Мы не знаем, причастен ли он к подрыву «Северных потоков», и не можем приписывать ему мотивы, которых он не подтверждал. Однако сегодня именно его жизнь и будущее оказались на пересечении двух логик: борьбы Украины за выживание и немецкого правосудия, которое должно установить, несет ли он ответственность по этому делу.
Если попытаться взглянуть на события сентября 2022 года глазами страны, боровшейся за свое существование, эта история приобретает иное измерение, чем в материалах уголовного дела. Но исторический контекст не может заменить доказательств, так же как уголовное дело не способно охватить всю сложность обстоятельств, в которых тогда оказалась Украина.
Для Киева и Берлина это дело — одна из сложных страниц двусторонних отношений. Для Сергея Кузнецова — вопрос свободы и будущего.
В зале суда в Гамбурге он слушает перевод в наушниках и молчит. Впереди — новые заседания, свидетели и доказательства. И решение, от которого зависит его судьба.