Заявление специального посланника США Джареда Кушнера о том, что мирное соглашение по Украине должно учитывать «более широкую архитектуру европейской безопасности», фактически не оставляет сомнений в смысле его слов, ведь российский диктатор Владимир Путин ещё почти пять лет назад чётко объяснил, к чему стремится Россия, пишет обозреватель The Telegraph Дэвид Блэр.
Как отмечает автор, формулировка о «более широкой архитектуре европейской безопасности» скрывает требование Путина, которое он выдвинул в декабре 2021 года. Тогда российский лидер предложил полностью изменить систему безопасности в Европе, чтобы ослабить НАТО и вернуть России контроль над территориями бывшей империи. Он также обнародовал проект договора из девяти статей, одна из которых предусматривала запрет для НАТО на размещение военных сил и вооружения в любой из 16 стран, присоединившихся к Альянсу после 27 мая 1997 года.
В таких условиях страны к востоку от Германии, в частности Польша, Чехия и страны Балтии, фактически лишились бы смысла пребывания в НАТО. Ведь без возможности направлять войска на помощь союзникам в случае угрозы их территории членство в Альянсе не давало бы этим странам реальных гарантий защиты.
Автор отмечает, что это требование Путин дополнил мнимыми уступками, характерными для российской дипломатии. В частности, Россия допускала возможность размещения войск в странах, вступивших в НАТО после 1997 года, лишь при особых обстоятельствах, например, если это было необходимо для устранения угрозы безопасности. Однако такое решение должно было получить согласие всех сторон, в том числе и самой России.
При таких условиях НАТО могло бы направить войска для защиты, например, Латвии от российского нападения только с согласия самой России. То есть, если бы Москва отказалась разрешить отразить собственное вторжение, Альянс не смог бы помочь Латвии, и страна осталась бы без защиты перед лицом российской агрессии.
Блэр подчеркивает, что именно так российский диктатор трактует понятие «новой архитектуры европейской безопасности». По его мнению, глава Кремля стремится создать систему, при которой НАТО не сможет препятствовать России нападать на соседние страны.
Предыдущие американские администрации хорошо понимали эти намерения, поэтому в декабре 2021 года Европа и тогдашний президент США Джо Байден совместно отклонили российские требования. Уже через два месяца Путин подтвердил свои намерения, начав полномасштабное вторжение в Украину.
В то же время автор отмечает, что сейчас ситуация значительно сложнее, поскольку остается неясным, готов ли Трамп противостоять намерениям Путина оставить страны Центральной Европы беззащитными перед российской агрессией. При этом американский президент уже ожидает трехсторонних переговоров между США, Украиной и Россией, запланированные на следующую неделю в Абу-Даби. Трамп также говорит о подготовке «большой сделки», которая, по его словам, коснется не только Украины.
Однако Блэр подчеркивает, что Трамп не обладает единоличными полномочиями согласиться на план Путина, который позволил бы России восстанавливать империю и оказывать давление на европейские страны. Даже если президент США решит вывести все американские войска из государств, вступивших в НАТО после 1997 года, в регионе все равно останутся войска союзников. В частности, в Эстонии — 1000 британских солдат, в Латвии — 2000 канадских, а в Литве — 2000 немецких. Кроме того, тысячи военнослужащих других стран НАТО продолжат находиться в соседних государствах.
К тому же Конгресс США ограничил возможности Трампа, закрепив в Законе о национальной обороне 2025 года требование оставить в Европе не менее 76 000 американских военнослужащих.
Следовательно, Трамп не сможет выполнить главное требование Путина — полностью вывести американские войска из Европы. Точно так же он не имеет возможности заставить другие страны НАТО отозвать своих военных и оставить союзников без поддержки.
В то же время в своем заявлении Кушнер заверил, что новые договоренности по безопасности в Европе не будут предусматривать права какого-либо государства запрещать другому принимать самостоятельные решения. Такая позиция, похоже, противоречит возможности России блокировать размещение войск в странах, вступивших в НАТО после 1997 года.
«Поэтому мы знаем, чего хочет Путин, ведь это было опубликовано почти пять лет назад. Мы знаем, что Трамп в одиночку не может дать ему того, чего тот хочет. Мы также знаем, что вновь появился призрак крупной сделки между двумя лидерами. Но реальность такова, что ни одно двустороннее соглашение, заключенное между Россией и Америкой в обход Европы, не сможет сработать, как бы этого ни хотели два титана в Кремле и Белом доме, уважающие друг друга. Европа обладает коллективной способностью заблокировать любую новую систему безопасности. Она не должна распродавать эту переговорную силу задешево», — заключает Блэр.
Ранее обозреватель WP Дэвид Игнатиус писал, что Кушнер связал усилия по достижению перемирия в войне России против Украины с проведением более широких переговоров между Москвой и европейскими странами. По его замыслу, стороны должны обсудить будущую безопасность Европы после завершения войны. В качестве основы для таких встреч Кушнер рассматривает модель Совета Россия — НАТО. Его создали в 2002 году, чтобы развивать военное и политическое сотрудничество и поддерживать диалог между Москвой и странами Альянса. В 2014 году, после вторжения России в Украину и оккупации Крыма, практическое сотрудничество в рамках Совета было приостановлено.
Как отмечал заведующий отделом Национального института стратегических исследований Алексей Ижак в статье «Мир под российским ультиматумом: чего Кремль на самом деле хочет от Европы?», Россия вновь достает из ящика стола ультиматумы, которыми требовала фактически перекроить архитектуру европейской безопасности. Кремль напоминает о своих требованиях к НАТО, пытается влиять на европейскую безопасность и поднимает вопрос о замороженных активах. Для Москвы это не отдельные сюжеты, а части одной игры. Самая большая опасность — не только в возможных уступках, но и в том, что Европа может переоценить российскую военную мощь и недооценить её способность вести гибридную войну, считает Ижак.